Хиггинсы наконец устроились в своем 34-м ряду. Им повезло. Место G оставалось свободным, и они могли занять весь ряд, все четыре кресла. Джон занял кресло D, что возле прохода, его супруга – G, в конце ряда и возле другого прохода. Джули разместилась между ними, потом захлопотала, пристраивая свою куколку Пуки, спрашивая, удобно ли ей, согласна ли она спать в кресле с ней рядом.
Борт «один-ноль» катил по направлению к взлетной полосе, всей огромной его тушей Фэллон управлял с помощью носового штурвала в виде рукоятки, расположенной под левой его рукой. Капитан Фэллон находился в непрерывном контакте с диспетчерской. Достигнув начала главной взлетной полосы, он попросил разрешение на взлет и немедленно получил его. Это означало, что теперь он может начинать разбег.
Самолет, высоко задрав нос, мчался по гудронированному полотну, а капитан слегка отпустил и отвел от себя рычаги управления, затем надавил согнутыми пальцами на переключатель «взлет-разворот». Все четыре мотора послушно заработали на полную мощность.
Пассажиры почувствовали, как тряска усилилась – «Джамбо» набирал скорость. Ни они, ни бригада обслуживания салонов не слышали ужасающего шума, что издавали четыре реактивных двигателя, но в полной мере ощущали заключенную в них мощь. Вдалеке промелькнули огоньки главного терминала. Еще одно прикосновение к кнопкам – и носовое колесо поднялось над гудроновой дорожкой. Пассажиры первого класса услышали под ногами глухой стук, но это просто распрямилась стойка первого шасси, поскольку вес самолета на нее больше не давил. Десять секунд спустя шасси втянулось под брюхо, и стальная птица оказалась в воздухе.